В 2023 г. ООО «ОММЕД» (цедент) и ИП Александр Щербаков (цессионарий) заключили договор уступки прав требования по контракту между ООО «ОММЕД» и ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница». Щербаков потребовал взыскать с ООО «ОММЕД» 2,2 млн рублей убытков, но суды трех инстанций отказали в иске, указав на недоказанность истцом совокупности условий для взыскания убытков. Сам по себе отказ во взыскании долга за товар не свидетельствует о недействительности уступки требования. Верховный суд Цедент, передавая право, несет ответственность перед цессионарием, если право отсутствует. Действительность самого договора цессии при этом не ставится под сомнение. Цедент может передать только существующее право требования. Передача недействительного требования влечет ответственность цедента по ст. 390 ГК РФ. ООО «ОММЕД», считая себя кредитором, обратилось с иском и впоследствии продало право требования Щербакову. При рассмотрении дела № А56-9396/2023 больница представила доказательства поставки ООО «ОММЕД» товара ненадлежащего качества и правомерности отказа от контракта. Щербаков узнал об отсутствии у ООО «ОММЕД» права требования только по результатам рассмотрения дела № А56-9396/2023. Уступка недействительного права повлекла у Щербакова убытки в виде реального ущерба и упущенной выгоды. При привлечении цедента к ответственности по ст. 390 ГК РФ применимы по аналогии нормы купли-продажи. ВС отменил акты нижестоящих судов и направил спор на второй круг. Мнение эксперта Елена Гладышева, адвокат, управляющий партнер адвокатского бюро г. Москвы «РИ-консалтинг», член МРО «Деловая Россия» — Данный судебный акт продолжает последовательную работу по предупреждению недобросовестных действий цедентов. Обратная практика давно сложилась и суды рассматривали эти споры с применением принципа коммерческого риска предпринимательской деятельности, указывая, что при заключении подобных цессий покупатель обязан был проверить действительность приобретаемого права требования, проявляя должную степень осмотрительности. Данная позиция противоречила нормам материального права. ВС эту «порочную» практику прекратил и «восстановил справедливость», заложенную в основах материального права: цедент несет полную материальную ответственность за действительность отчуждаемого права требования. Однако встает вопрос далее, а судебными актами (ни в споре по цессии, ни в споре, в котором право требования было признано недействительным) не разъяснено (не было предметом спора), каковы налоговые последствия таких действий для сторон заключенной цессии? Видимо, ждем следующего судебного спора уже с налоговыми органами.